Армия России (изнутри)




    

 

Смотрите так же:

PDA версия сайта

В армии:

Воскресенье, 11 Декабрь 2016, 16:47:01
Вы вошли как Призывник (гость) | Группа "Призывники (гости)" Здравия желаю Призывник (гость) | RSS

Главная | Армия России (изнутри) - статьи | Регистрация | Вход

Главная страницаПисьмо админуРеклама на сайтеСообщить об ошибке

 

----------

Наши баннеры и кнопки

 

Форма входа

Меню сайта

Категории раздела
Рассуждения об Армии [10]
В данной категории статей я хочу поделиться своими мыслями по различным армейским темам и узнать вашу точку зрения!
Армейские загоны [10]
Загоны - это смешные и за частую глупые вещи, которые рождаются в головах замученных армейскими буднями солдат и даже офицеров.
Армейские загоны на деле [5]
Загонятся в армии умеют не только солдаты, но и офицеры и их загоны в отличии от солдатских обычно видны на деле.
Об армии с улыбкой [7]
Наблюдения и воспоминания об армии, которые вызывают улыбку.
Воспоминания об армии [4]
Инструкции [15]
Артефакты [3]

Опрос
Что нужно сделать для улучшения сайта?
Всего ответов: 3119

Статистика

Онлайн всего: 10
Гостей: 10
Пользователей: 0


Рекламные ссылки

Раздел: Чем жили, как служили

Категория: Воспоминания об армии


Флотские кальсоны с начёсом, или с чего начинается пламенный сионист
      Мне повезло: в детстве-отрочестве-юности я практически не знал, что такое антисемитизм. И причиной тому было место рождения.
 
      Да, север Дальнего Востока в послевоенные годы – это был еще тот плавильный котёл, где собралось множество разноплеменного народу (чаще всего, не по своей воле) – вся этническая палитра СССР и не только. Здесь не было необходимости в интернациональном воспитании: смешанные браки, суровый климат и общие нелёгкие условия жизни роднили людей гораздо быстрее и надёжнее чем официальная пропаганда. Это нельзя было назвать идиллией, антисемитизм на бытовом уровне, конечно же, был, но настолько в мизерных масштабах, что на общую картину он совершенно не влиял. Люди абсолютно естественно воспринимали евреев – директоров заводов, главврачей, даже в партию вступить не было особых проблем. И в лучшие вузы Хабаровска и Владивостока наш брат поступал вполне спокойно. А о моём еврействе мне напоминали, как правило, лишь тогда, когда мы всей семьёй выбирались раз в пятилетку в отпуск «на Запад» (так у нас обычно называли европейскую часть страны). Причём, напоминание это исходило не столько от антисемитов, сколько от родственников, и краткий смысл его сводился к бессмертной райкинской фразе: «Не высовывайся…».

      О, этот галутный комплекс! Опыт выживания, бережно пронесённый через века…
 
      Я возненавидел его сразу же и, с присущим юности максимализмом, демонстративно делал всё наоборот. Тактичные уговоры родителей были малоэффективны: я мог напевать песню на идиш в больничной палате или читать вполне официальную газету «Биробиджанер штерн» в аэропорту. Пусть все видят: я еврей. И это нормально!

      Самое интересное, что окружающие действительно воспринимали это спокойно, а я, в свою очередь, был очень горд тем, что родился на Дальнем Востоке. «Wo die Brust sich frei erschliesset…». Эту строчку из «Путешествия по Гарцу» Гейне часто повторял отсидевший в нижнеамурском лагере, но влюблённый в этот край отец. И я, следуя словам поэта, дышал полной грудью взахлёб…
 
      Когда пришла повестка из военкомата, я сам напросился во флот. И, хотя служба моя началась на печально знаменитом острове Русский, это было интересно: мне нравилось. Приятно удивляло и то, что в нашем учебном отряде было много офицеров-евреев, причём, с довольно весомыми погонами.

      Наивная молодость…

      Только годы спустя я узнал, что означало это «много». После Шестидневной войны всех евреев просто убирали с командных должностей на второстепенные и практически закрыли им доступ в военные академии. Но в девятнадцать лет рассудок отнюдь не склонен к аналитике…
 
      И я решил поступать в военно-морское училище. И не просто в военно-морское, а в Киевское высшее военно-морское политическое училище. Бред? Да нет, пожалуй. Мне хотелось привести к общему знаменателю интерес к военному делу, гуманитарно-философский склад ума и убеждение в том, что на этой работе не место сволочам. Следовательно – кто же там должен быть, если не я? Об идеологической составляющей не особенно задумывался, она воспринималась естественно, и в неё верилось. Ведь не просто так воевал в гражданскую дед на стороне «красных». И строй у нас хороший. Он только нуждается в том, чтобы порядочных людей было больше, его «помыть» надо…

      Все мы вышли из этой шинели. Но ведь другой-то не было…
 
      И вот я в Киеве. Позади – выездная приёмная комиссия, огромный конкурс, эйфория от того, что я поступил, и незабываемые десять суток с восемью такими же счастливчиками в поезде через всю страну. Жизнь прекрасна! И Крещатик прекрасен. И народ нас, моряков, любит (особенно та его часть). И вообще…
Правда, окончательное зачисление будет непосредственно на мандатной комиссии в самом училище, но это уже формальность…
 
      В кабинет начальника училища мне выпало заходить первым, поскольку мой проходной балл оказался самым высоким. Чётким строевым по ковровой дорожке, доложил, кто я есть и зачем прибыл. От обилия погон, не ниже капитана 2 ранга, немного не по себе. Ничего, прорвёмся!

      Начальник училища – солидный контр-адмирал с волевым лицом и немигающим взглядом стальных глаз. Но, когда этот внимательный взгляд встретился с моим, как-то сразу стало ясно, что ничего хорошего от «этих глаз напротив» ожидать не приходится…
 
      …Пауза явно затянулась. Не сводя с меня глаз, адмирал открыл папку с моим личным делом и извлёк из него небольшой зелёный бумажный квадратик.

      Метрика. Всё ясно. Яснее некуда…

      Далее стальной взгляд удостоил своим вниманием моё экзаменационное сочинение. Секунд на шесть.

      - Ну, за такое сочинение я бы «пять» не поставил… А почему ты старшина второй статьи, когда по документам – старший матрос?

      - Я командир отделения, товарищ контр-адмирал, и звание было мне присвоено на День ВМФ в плановом порядке, прямо перед отъездом.

      - Ну да, - ехидно усмехнулся начальник училища, - А может быть, это писарь тебе за бутылку сделал?

      - Никак нет.

      Ногти сжатых рук впились в ладони до боли. Лицо пылает, в висках стучит кровь. Глаза не отведу, не дождётесь…

      Игру в «гляделки» адмирал закончил первым. Он обвел взглядом присутствующих.

      - Доложите, как у него с вещевым аттестатом?
 
      О-о, тут туши свет… Старослужащие-«годки» пощипали мой вещмешок изрядно, резонно заявив, что в училище меня всё равно переоденут. А что-то я и сам оставил, не желая тащить ворох бесполезного тряпья через всю страну.

      Начальник вещевой службы бодро отчеканил:

      - У старшины 2 статьи Миронова отсутствуют: тренчик брезентовый, кальсоны х/б – две пары, кальсоны с начёсом – одна пара…

      - А где твои кальсоны? – не дослушав оглашения моего «чёрного списка», строго спросил начальник училища.

      - Я не взял их, товарищ контр-адмирал. Да и не носит их на флоте никто…

      - Что-о?! – взревел адмирал, – Что значит, «не носит»? Не-ет, мне такой недисциплинированный курсант не нужен. Отправить его назад на ТОФ.
 
      Воцарилась неловкая тишина. Первым её нарушил замполит учебного батальона:

      - Вообще-то, он все экзамены на «отлично» сдал…

      - Ну и что?! – продолжал бушевать адмирал. – А как он будет воспитывать других, если сам недисциплинирован? Кстати, как он себя вёл в дороге?

      - Отлично вёл, товарищ контр-адмирал, - доложил представитель политуправления Тихоокеанского флота. – Был старшим группы…

      - «Старшим»…

      И снова ко мне:

      - Да ты хоть понимаешь, что такое политработник? Это же инженер человеческих душ! Это кругозор! Ну-ка, назови три станции БАМа!

      - Усть-Кут, Тында, Комсомольск-на-Амуре.

      - Хм… А что сейчас происходит на Кипре?
 
      (Ха!.. Ну, получите: и про «энозис», и про ЭОКА-2, и про…).
 
      - Ладно, хватит. Знаешь… В общем, так: не найдёшь до первого сентября недостающий вещевой аттестат – поедешь назад, во Владивосток. Свободен!
 
      …Последним из нашей группы мандатную комиссию проходил матрос Валера Ткачёв. Хороший парень. Он сдал вступительные экзамены с натяжкой на проходной балл, и в его вещевом аттестате не было ничего. Вообще ничего. Только то, в чём Валера был одет. Адмирал тепло поздравил его с зачислением в училище и пожелал успешной учёбы…
 
      Проблему с недостающим барахлом я решил в течение часа. Просто зашёл к старшекурсникам и спросил, есть ли среди них тихоокеанцы. Оказалось, есть, и немало. Услышав мою историю, ребята накидали мне столько кальсон, что их вполне хватило бы на целое отделение.

      И я отнёс всё это мичману-кладовщику с вполне соответствующей фамилией Хомяк.

      Казалось бы, вопрос был закрыт: «наплевать и забыть». Но в душе что-то необратимо надломилось. Саднило.

      Я впервые почувствовал на себе дыхание Системы, и от этого дыхания начали таять Иллюзии. Увы, таяли они слишком медленно: я с упорством, достойным лучшего применения, пытался найти позитив там, где им и не пахло. И моя, вроде бы «идише коп», соображала туго, не поняв очевидного: пока ещё это было так себе, «ласковый» щелчок по носу. Система просто случайно проглядела меня на начальном этапе и спокойно обложила более мощными фильтрами на перспективу. Всё только начиналось…
 
      …Десять лет спустя, уже в звании капитан-лейтенанта, я как-то встретился в Киеве с одним майором, командиром параллельной роты моего выпуска. Это был неплохой офицер, мы, курсанты, его уважали. Предаваясь воспоминаниям в «тёплой, неформальной обстановке», я вспомнил и свою «кальсонную эпопею». Майор усмехнулся:

      - Хочешь знать, что было потом, когда ты вышел из кабинета? Адмирал сказал: «Товарищи офицеры, если вы документы не смОтрите, то, хотя бы, на морды смотрИте…».
 
      …Я часто думаю о том, как бы я поступил, узнай об этих словах тогда, в августе 1974 года? Скорее всего, прозрел бы моментом и, зная свой характер, поднял бы эти самые, белоснежные флотские кальсоны с начёсом на флагштоке училищного плаца. И, получив за это по полной программе, прожил бы свою, а не чужую жизнь. Хотя…

      Ничего в нашей жизни просто так не происходит. И сейчас, сквозь десятилетия, я благодарю Бога за то, что он медленно и вдумчиво провёл меня по этому, на первый взгляд, ложному отрезку моего пути. Потому что именно этот путь, в конечном итоге, сформировал меня нынешнего. Потому что теперь-то я знаю точно, куда мне идти.

Я не жалею ни о чем, 
Осел фундамент - крепок дом, 
А то, что понято с трудом, 
То мне дороже. 

(Юрий Антонов)
И время ещё есть…



Источник: http://yehudi-yapani.livejournal.com/9512.html
Категория: Воспоминания об армии | Добавил: dmb-2007-ii (19 Апрель 2010) | Автор: yehudi_yapani
Просмотров: 4797 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 4.8/5 |

Сообщить об ошибке

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш кот

Как и во многих казармах у нас тоже завелся кот...


Поиск

Знаете ли вы...

...что плох тот солдат, который не мечтает стать гражданским министром обороны.


Реклама

Самое читаемое
[30 Январь 2010]
Дембельская форма или приготовления к увольнению (36)
[09 Январь 2010]
Сводный словарь Армейского жаргона (143)
[18 Март 2010]
Кто есть кто (военные звания) (38)
[23 Сентябрь 2007]
Стихи любимым девушкам (четверостишья) (32)
[23 Сентябрь 2007]
Стихи об армии и службе (остальные) (29)

Новое в блогах
[18 Ноябрь 2013

[Блог старлея]

Дембельский альбом по Вашим заказам (0)
[10 Июль 2012

[Блог Mister Mauzer'a]

Престиж военной службы по призыву, как социальный лифт (1)
[26 Октябрь 2011

[Блог Mister Mauzer'a]

Альтернативная гражданская служба. (0)

Теги
дух (7)



 

На главную | Вверх

© rusarmia.com 2006-2016 | Хостинг от uCoz